Так я стал врагом

Несколько дней назад известная израильская журналистка Лили Галили опубликовала у себя в Фейсбуке замечательный плакат, некогда висевший в кабинетах гэдээровского Штази. На нем простой и лаконичный лозунг, хорошо знакомый всем родившимся в СССР: «Враг тот, кто думает по-другому». По логике вещей он должен был исчезнуть вместе с «империей зла», породившей подобное мышление. Но лозунг этот, как и само мышление, жив. Он живет в нас.

С началом боевых действий в Газе я, что называется, включился. Можно жить Израилем, не живя там. Это сложно понять не только лондонским, но и израильским друзьям. Принцип «с глаз долой — из сердца вон» в моем случае не работает, но это уже тема для другой колонки. Поскольку подобные события в последние годы происходят в Израиле с завидной периодичностью, то и действуешь уже по знакомой, хорошо отработанной схеме: постоянно находишься на линии с Израилем, не отрываешься от сайтов новостей и социальных сетей. И словно сам оказываешься в зоне боевых действий.

Может, я стал старше, может, сентиментальнее, только в этот раз я следил не только за военными сводками, но и за фотографиями мальчишек, которые еще ничего не успели увидеть в своей жизни, но которых уже хоронят их однополчане. За именами взрослых мужчин, среди бела дня отправленных на войну, с которой им уже никогда не вернуться. Это моя боль. И это чувство отказывается делить погибших по возрасту, уровню достатка, стране исхода и положению в обществе. И по вероисповеданию тоже. Поэтому при виде фотографии целой семьи, погибшей под бомбежками в Газе, я испытал ту же боль. Боль по детям, которым не суждено стать взрослыми. Боль вне политики и политических лагерей. Человеческую и очень еврейскую боль. И вывесил это фото у себя в Фейсбуке.

Знай я тогда, как изменится в этот момент отношение ко мне, думаю, все равно поступил бы так же. Но я не знал. И получил сполна. Как меня только не обзывали! Палестинцем, предателем, перешедшим на сторону террористов, пособником ХАМАСа… (Кстати говоря, еще не поздно внести свою лепту: список продолжает пополняться.) Так я и стал врагом. Это оказалось слишком просто. Одно неправильное с точки зрения агрессивного большинства слово (в моем случае фотоснимок) — и ты попадаешь под каток виртуального остракизма. Права на адвоката у тебя нет, как и права на обжалование приговора. И уже неважно, что ты скажешь или напишешь в дальнейшем, — на тебе ярмо. И прошлые заслуги явно здесь не помогут.

Правда, потом я обнаружил, что не один я оказался подсудимым на этом трибунале. Участь мою разделило немалое количество весьма уважаемых мною людей, позволивших себе иметь иную точку зрения либо усомниться в правильности мнения большинства. Среди них и известные в Израиле артисты, писатели, музыканты. Что характерно, в основном ивритоязычные — на так называемой «русской улице» Израиля в этом смысле почти полное единодушие. Неплохая компания подобралась на нашей скамье подсудимых, доложу я вам! Правда, я бы предпочел оказаться в этой компании при иных обстоятельствах.

В советские годы за инакомыслие клеймили на собрании и исключали из рядов партии. В наше время проявление свободомыслия чревато удалением из друзей в Фейсбуке. Что ж, ничто так не заботило меня в этой жизни, как количество виртуальных друзей, цена сей «дружбы» мне слишком хорошо известна. Гневные отповеди «патриотов» из числа бывших соотечественников, часть которых еще и причисляет себя к журналистам, тоже не особо меня волнуют. Отклики тех, кого я знал и ценил многие годы, — вот что действительно важно. И здесь случались разочарования, к счастью, впрочем, весьма редкие.

Была и еще одна интересная реакция. В мой почтовый ящик не переставали поступать сообщения от «единомышленников»: «Ты прав! Молодец, мы поддерживаем тебя!» И тут же просили простить их за то, что не могут выразить свою поддержку открыто. Боятся!

Война все доводит до крайности. С одной стороны, небывалое чувство локтя, национальная гордость, забота о ближнем — все то, чего так не хватает в мирном Израиле. С другой — нетерпимость, озлобленность, неприятие инакомыслия, поиск внутреннего врага и желание как можно скорее вздернуть его на фонарном столбе. Многое из произошедшего с начала войны в Газе вызывает восторг и гордость, многое еще долгое время будет вызывать чувство стыда. Агрессия в отношении тех, кто посмел не согласиться с официальной точной зрения, будь они тысячу раз неправы, не укрепляет обороноспособность. Никогда еще в истории человечества ненависть не приводила ни к чему хорошему. Нам ли, евреям, не знать этого.

Я не про правых, левых, красных, черных, оранжевых… Любая крайность, любой экстремизм одинаково опасны. Те, кто не приемлет чужого мнения и готов без страха и упрека навешивать ярлыки на своего оппонента, объединились в едином угаре. Одни призывают закатывать в бетон и мочить всех без разбора, включая вчерашних друзей, посмевших встать под неправильный транспарант. Другие словно забыли, где живут, впав в транс миролюбия. Середина исчезла. Да и была ли середина?

Я отказываюсь присоединяться к одной из сторон. Я не готов ненавидеть. Я требую своего права на милосердие и сострадание. Я не могу не испытывать боль и жалость ко всем, кто должен был жить и кого уже нет.

Опубликовано на сайте Jewish.ru 26 августа 2014 г.

Поделиться в соц. сетях

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

1 комментарий к записи “Так я стал врагом”

Оставить комментарий